Газета «Абориген Камчатки» основана и издаётся с 11 июня 1995 года

Герою Социалистического Труда В. В. Ахайми – 100 лет!

Герою Социалистического Труда  В. В. Ахайми – 100 лет!

Об этом скромном человеке и сегодня мало знают на его малой родине, тем более в Корякском округе, поэтому мы хотим напомнить о его героической трудовой деятельности в 1940–1960 годах.

Наша справка:

Василий Васильевич Ахайми, бригадир ставного невода рыболовецкого колхоза им. В. И. Ленина Олюторского района Камчатской области (с. Вывенка Корякского национального округа). Родился в 1917 году (дата и месяц рождения неизвестны) в тундре в семье коряка-оленевода, кочевал с родителями, которых рано потерял. С четырнадцати лет вместе с дядей начал трудиться в рыболовецкой артели. Был ловцом, бригадиром, начальником сетепошивочного цеха. Награждён орденами Ленина,  "Знак почета", медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.», «За трудовую доблесть», «Серп и Молот», «В ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина», знаками «Отличник рыбной промышленности», «Отличник социалистического соревнования» (1950 год). Трагически погиб 25 сентября 1968 года.

 

Бригадир Ахайми

Это было в начале зимы 1956 года. Мороз ещё не успел сковать лагуну
надёжным льдом. Над трубой единственного домика на берегу лагуны приветливо кудрявился дымок. А на льду, поближе к берегу, у вентеря, виднеются фигурки людей. Здесь, у берега, лёд прочнее.

В единственном здесь домике — рыбацком стане — ждали рыбаков с дальних участков. Они приходили, по одному переступали порог, раскрасневшиеся, отрывали с бровей и усов сосульки, отогревались, пили крепкий чай.

— А где же Ахайми? — спросил секретарь райкома.

— Кто ж его знает… Наверное, лёд щупает по всей бухте. Не выносит его душа, когда не все вентери стоят… Да вот и он.

Вошёл маленький щуплый человек. В руке обледенелая бечёвка с грузом на конце. Не спеша снял старый полушубок, простой, без затейливой вышивки бисером, малахай. Раздевшись, хозяин рыбацкого стана неторопливо подошёл к гостям, молча пожал всем руки. Рука у Ахайми маленькая, но после рукопожатия хочется пошевелить пальцами — в маленькой руке большая сила.

— Василий Васильевич, каков нынче прогноз на рыбу? — спросил секретарь райкома.

Вот так вопрос! Если у вас спросят, а будет ли завтра дождь? Чтобы дать ответ, нужно иметь под руками барометр. Прибора же, определяющего, «клюнет» ли в данную путину рыба и как дружно «клюнет», пока не изобретено.

— Однако немного будет, — спокойно ответил Василий Васильевич и улыбнулся.

— Значит, надо побольше подтягивать сюда транспорта, — с серьёзной озабоченностью повернулся к председателю колхоза секретарь. — Нарты, лошадей. Соберите все силы, чтобы в ближайшие дни закончить ремонт трактора.

Секретарь знал, кому задаёт вопрос, и хоть ответ был весьма неопределённым — «однако немного будет», — весёлые искорки в глазах рыбака всё сказали секретарю. У Ахайми свой безотказный «барометр» — опыт.

Каждую весну Василий Васильевич рыбачит ставным неводом. Летом берёт лосося, а с первыми морозами переселяется с рыбаками в бухту Гека на промысел наваги. Участок, где ставит невод Ахайми, весьма капризный. Он заманчив тем, что там раньше, чем на других участках, начинается ход сельди. Но неудобен. В бухте, как в мешке, скапливаются и долго стоят льды. И вот однажды...

… Весна была с причудами. Ясные, солнечные дни вдруг сменялись налетавшими из-за сопок ветрами и снегом. Ахайми уже выставил невод. И льды угрожающе надвигались на него. Ещё немного, и тяжёлый труд рыбаков, затраченный при постановке невода, пойдёт прахом. А главное — может погибнуть сам невод. Правда, невод можно спасти — утопить, а что делать с кунгасом, который того и гляди раздавят льды.

— Однако вам надо ехать на берег, — больше бригадир не сказал ни слова.

Десять рыбаков выбрались на берег. Нет, они не были трусами, эти сильные ребята. Но так велел бригадир. Велел, а сам с одним рыбаком остался на неводе.

Льды сходились всё плотнее, подступали всё ближе, дыбились у деревянного борта кунгаса. Иногда они отходили, и тогда над неводом появлялись участки открытой воды.

Кратковременное отступление льда… Вот поэтому-то и остался на кунгасе бригадир. Едва открывались участки чистой воды, бригадир и его помощник быстро поднимали стенки ловушки. А потом топили снова и снова поднимали. Риск был велик. Малейший просчёт, ошибка, задержка и — конец. Но Ахайми чувствовал себя спокойнее, чем люди, наблюдающие с берега, потому что у него был свой расчёт, основанный на многолетнем опыте.

Вместе со льдами, как и рассчитывал Василий Васильевич, к неводу подходила рыба. Бригадир не мог поручиться — короток или длинен будет период хода косяков. И поэтому не хотел упустить того, что можно взять.

Колхоз строился. Строился заново. На всё это нужно много средств. Да и за щедрую заботу и помощь государства надо честно расплатиться. А основная надежда на его — Василия Ахайми — бригаду, ведущую в колхозе.

Ветер изменил направление, как будто кто-то подсказал ему, что ловушка полна рыбы и надо, не мешкая, открыть дорогу к неводу катеру с кунгасами...

В тот год бригада перевыполнила план почти в два раза.

Жизнь Василия Васильевича — сама история маленькой корякской народности. Ещё ребёнком исколесил он всю тундру. На её трудных дорогах мальчуган потерял мать, отца. Однажды на перепутье тундровых дорог встретил дядю Максима Григорьевича Ятыгина. Ятыгин ездил по тундре с кличем: «Идите, люди, на берег моря, новую жизнь строить будем!» Посадил он племянника на нарту, привёз на берег устья Вывенки в юртовое поселение.

Не было Василию ещё и четырнадцати лет, когда вышел с колхозниками ловить рыбу. Невода-то много позже появились, а тогда работали закидниками. В устье реки брали горбушу, кету, в лагуне — нерестовую сельдь. А улов на кунгасах тащили бечевой по морскому берегу двадцать с лишним километров. Так вот и начинали строить новую жизнь...

Дочь Василия Васильевича — Мария — колхозный оленетехник, разложила на столе правительственные награды отца. Это — за доблестный труд в войну, это — за рекордные уловы в послевоенные годы, а это — удостоверение отличника социалистического соревнования рыбной промышленности СССР — тоже за большую рыбу и за подготовку кадров рыбаков.

Ну, а как же всё-таки с «секретами»?

Бухта. Белое, неуютное ледяное поле с посвистом студёного ветра и шуршаньем колючей, как песок, позёмки. А под ледяной толщей неведомый мир, загадка. А для Василия Васильевича — не загадка.

Вот он рассказывает, когда и как косяки наваги находят вход — узкое горло лагуны, двигаясь из залива, чтобы продолжить свой род, как они идут по лагуне, а главное — где чаще всего идут. Кажется, что Василий Васильевич всю свою жизнь только и занимался тем, что подсматривал за навагой, чтобы раскрыть её секреты...

— Отгадай, куда сейчас идёт навага? — спрашивает он, и, не дождавшись ответа: — А вот мы сейчас узнаем, куда она идёт. — И, глянув на часы, продолжает: — У тех крайних вентерей давно уже пусто, косячишко сейчас под нами, и держит путь он к заливу. Прилив, а навага против течения ходит.

Оказывается, есть приливные и отливные вентери. Какие и где ставить надо — соображай сам, исходя из условий и особенностей района промысла.

— А зачем бечёвка с грузом? — вспомнилась бечёвка в руках Ахайми при первой встрече.

— Дно мерить. Если не знаешь глубину да силу течения, правильно вентерь не поставишь и рыбы не поймаешь.

Василий Васильевич рассказывал с очевидным удовольствием.

— А видел красивую навагу? Однако нет, наверно, а? Большие наважины попадают в сеть, и жёлтые-жёлтые. Спина, плавники, хвост — жёлтые. Это умная рыба, — очень серьёзно сказал Василий Васильевич. — Такая идёт впереди, косяк ведёт. Я велю вожаков отпускать обратно. У рыбы тоже своя жизнь, свои законы. Их надо уважать...

Так вот постепенно раскрывался Василий Васильевич Ахайми как человек. А что касается цифр добытой им за жизнь рыбы, то давайте лучше оглянемся кругом. Вот его родная Вывенка — большое село, улицы новых домов, стук двигателей тракторов, электростанции, гул автомашин. И в каждом другом селе то же самое. И в каждом селе весёлый хоровод детских голосов, голосов маленьких граждан — счастливых, растущих под мирным небом. А в море — суда, десятки колхозных судов, перекликающихся огнями с россыпью береговых огней. Новая, счастливая жизнь детей и внуков кочевников… И во всём этом и труд Василия Ахайми.

В дни, когда рыбаки Камчатки узнали о высокой награде тружеников рыбной промышленности, колхозный бригадир, ныне Герой Социалистического Труда, Ахайми готовит орудия лова к большой путине пятого года семилетки.

 

А. Панкратов

«Камчатская правда», 17 апреля 1963 г., № 90

_________________________________________________________________________________

 

Непоследний герой из края рыбаков

На запрос в Интернете поисковик выдал двадцать восемь ответов с упоминанием фамилии Ахайми. Конечно, рыбак с восточного побережья встречается в перечне имен тружеников, которым было присвоено звание Героя Социалистического Труда. В начале 1960-х бригадир рыболовецкой бригады колхоза имени Ленина из Корякского национального округа Василий Васильевич Ахайми тоже стал героем. В другой статье о нем говорится, что работать начал с детских лет. А на Камчатке он встал в ряд десятков рыбаков, удостоенных звания Героя Соцтруда. Именно среди областных рыбаков больше всех обладателей золотой звезды с серпом и молотом. За ними шли камчатские строители.

Немного можно почерпнуть из печатных источников о жизни рыбака-нымылана. Больше официальных коротких сообщений о его и возглавляемого им коллектива трудовых достижениях. Не осталось в живых и тех, кто с ним работал. Односельчане знают о заслуженном земляке, но подробно сообщают уже мало. Какие-то разрозненные сведения могут составить портрет колхозного рыбака. Это был невысокий, худощавый человек веселого нрава. Любил пошутить. Хорошо объяснялся на русском языке, ведь в окружении появилось уже много приезжих. Хотя перемежал свою речь словами на родном языке. С представителями своего народа говорил на нымыланском.

Что касалось работы, это он делал со всей серьезностью. Был требователен. Доводилось слышать, что рыболовецкую снасть, неправильно сшитую кем-то из бригады, мог разорвать, не сказав ни слова. Ничего не оставалось, как делать работу как следует. Рыбаки ставных неводов много времени уделяли подготовке к промыслу. Сами доводили и оснащали  все сети. От правильно подогнанного оборудования зависели уловы. Бригадир не терпел медлительных. «В перерыв он заканчивал есть раньше всех, вставал и уходил. Это означало, что надо тоже подниматься и приниматься за работу», — рассказывал местный рыбак. 

Была у него характерная походка, следствие тяжелой работы на рыбных промыслах. Ходил, высоко подняв голову, даже слегка откинув назад: спиной, может, страдал.  Несведущие принимали такую позу за важничанье. Если с молодых лет носить на себе тяжелые мешки с песком (они нужны для закрепления ставного невода), то это рано или поздно отразится если не на здоровье, то на облике вполне. В любой местности найдется кто-нибудь, дающий прилипчивые прозвища живущим рядом. Наверное, и рыбака-героя за глаза кем-то называли. Потому что другие  удостоились прозвищ, которые помнят до сих пор, хотя их обладатели давно ушли в мир иной: Таскающий зад, Пестик-нос, Горностай, даже Сумасшедший прокурор и прочие. Встречалось и такое — Гагара, которую ударили (Йывыклыювваюв).   

В 1980-х в Вывенке, родине Василия Ахайми, шло активное строительство. Маленькие, отслужившие свое, домики сносили. Засыпали все неровности и озерки в черте села. На их месте вставало просторное жилье из бруса и мелких блоков со всеми удобствами. На улице, где когда-то жил  Ахайми, появились двухэтажные многоквартирные дома. Так что и памятную доску, если бы кто и предложил это сделать, не нашли бы где закрепить. Кое-что из документов, имеющих отношение к вывенкскому рыбаку, выставлялось в районном музее. Там же была фотография Василия Васильевича, правда, не очень удачная, уже поблекшая. Рыбак снят за работой. Будни вывенкских рыбаков 1960-х хорошо отразил в акварелях художник Кирилл Килпалин. Ручной труд и небогатая оснастка — это из того времени. Механизмы и новые суда придут уже после смерти Василия Ахайми. На корякском языке его имя, занявшее потом место в графе «фамилия», пишется так: Г’аӄайми. Кстати, в его время коллективное хозяйство, прописанное в Вывенке, носило имя Ленина. Это потом, после реорганизаций и укрупнений, он стал колхозом имени пролетарского писателя Максима Горького.

Владимир Нутаюлгин

 

Материал к 100-летию В. В. Ахайми мы готовили в 2017 году, но, так как не вышли три номера газеты из-за отсутствия средств на издание, мы публикуем его только сегодня.  

31.01.2018

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!